Т

Такие Дела

сентябрь 2025

«Вырван кусок из жизни». В Подмосковье сгорел склад сервиса хранения вещей «Чердак»

Анастасия Маркова, психолог
Например, кто-то подарил вам книгу. Дотрагиваясь до нее, вы вспоминаете не только сам предмет, но и связываете ее с человеком, который ее подарил: с тем, как он выглядел, пахнул, какие эмоции вы рядом с ним испытывали. Если убрать эту книгу, то дорожка между вами и воспоминанием о человеке прерывается. Это может ощущаться как утрата части собственной истории
Иванова, жительница
Когда такие вещи исчезают, возникает ощущение, что исчезает и сама связь с этим опытом, будто мы теряем не только предмет, но и часть собственной истории
Как только проверка будет завершена, мы сможем перейти к следующему этапу — урегулированию вопросов компенсаций. Компания не снимает с себя обязательств, и все обращения будут рассмотрены
К сожалению, вещи, находившиеся на хранении, были безвозвратно утеряны. Мы понимаем, какой это стресс и потеря для многих из вас, и очень сожалеем о случившемся

«Богохульные образы (на примере икоты)»

Епархия официально призвала их «воздержаться от романтизации и героизации» умершего 35 лет назад писателя Венедикта Ерофеева и его произведений, самое известное из которых «Москва-Петушки»

Галина Ерофеева, наследница писателя
Например, людей в Петушках раздражают арт-объекты в память о Ерофееве. Хотя в городе, где больше 30 лет не могут убрать лужу у вокзала, гнилые канализация и водопровод, а дороги зимой не чистятся… людям не остается больше ничего сделать, как пожаловаться Богу и в Епархию. Ведь Ерофеев виноват
В текстах присутствуют глубоко кощунственные пассажи, в которых бытие Бога подвергается насмешливому сомнению через уничижительные и богохульные образы (на примере икоты). Это не является формой творческого поиска или богоборчества, а есть проявление глумления над святыней, что недопустимо в культурном поле

«Страшно возвращаться». США депортировали на родину десятки россиян, просивших убежища

Сооружение представляет собой переоборудованный склад, в котором могут разместиться более 1000 человек

Юлия Игорева, юристка
Среди россиян сейчас возвращают на родину даже тех, у кого есть возможность улететь в третью страну и есть для этого все основания
Мысль о возможной депортации меня настолько пугает, что я боюсь даже думать об этом. По прибытии в аэропорт нас сразу задержит полиция, а моего мужа и сына посадят в тюрьму за отказ явиться в военкомат
Юлия Игорева, юристка
Это практика была и до Трампа: если человек проигрывал свой кейс, то его могли депортировать в страну, из которой он приехал
Наталья, чатбот
Мы были в наручниках, нам долго не разрешали ходить в туалет, делали прививки буквально возле грязных туалетов, держали всю ночь в очень холодной комнате и не давали ничего теплого. Было сложно добиться каких-либо лекарств от медицинского персонала
За эти восемь месяцев я видела свою дочь только два раза. Нам дают поговорить с ней 25 минут в неделю. С сыном дают поговорить лишь два раза в месяц по 20 минут
В этом случае человека нельзя депортировать в страну, откуда он приехал, в страну, от посягательства которой он просил убежища, но можно отправить в другую страну, если эта страна примет этого человека
Наталья, чатбот
Но я уже чувствую страх от предстоящей депортации. Страшно возвращаться в Россию
Юлия Игорева, юристка
Главная цель людей, которые сейчас находятся в центрах временного содержания, — выиграть суд, получить защиту от государства и выйти на свободу. Зачастую, находясь в иммиграционной тюрьме, они не имеют возможности качественно подготовиться к суду, не имеют доступа к своим же документам, фотографиям, доказательством того, что они действительно нуждаются в защите... Часто разлучают семьи, и у людей нет возможности связаться с близкими. Особенно тяжело, если это родители с детьми
Боюсь, что никогда не увижу своих детей! Боюсь, что нас могут депортировать в Россию, где я похороню и сына, и мужа, оставшись с дочерью и горем в сердце! Боюсь за всю свою семью. Сколько еще нам быть в разлуке и неизвестности — я не знаю. Молюсь, чтобы Бог дал нам сил все выдержать
Юлия Игорева, юристка
Крайне мало информации о тех, кого отпустили после беседы с представителями ФСБ. Люди боятся выходить на связь, телефоны прослушиваются, люди запуганы... Все наши подопечные выступали против действующей власти, и их возвращение в Россию крайне опасно. Некоторым из них грозит тюрьма, некоторые уже заочно приговорены к большим срокам. Так что это не те люди, не те эмигранты, от которых Штатам следует защищаться