Такие Дела
октябрь 2026
Apple и Microsoft в плену у РКН
Обе компании уже шли навстречу властям, а следовательно, и в этот раз такие риски есть
Сообщения защищены сквозным шифрованием, и у компании нет ключей для их расшифровки
На компании накладывается обязательство предоставлять данные силовикам по их требованию, а при необходимости и “информацию, необходимую для декодирования электронных сообщений”. Фактически речь может идти не только о сообщениях россиян, но и тех, кто с ними переписывается
Нельзя исключать и потенциальные проблемы, скажем, для App Store
Можно призывать всех переходить на сервисы с оконечным шифрованием, потому что есть риск того, что Apple арендует кластер в российском центре обработки данных, перенесет туда данные российских пользователей и протянет прямой кабель до терминала ФСБ
Если фотографии считать сообщениями, то получается, что они должны давать доступ и к фотографиям
В iMessage по умолчанию включено сквозное шифрование, но у Apple остается теоретическая возможность доступа к резервным копиям переписки в iCloud и расшифровки, если не включена расширенная защита. Сквозное шифрование защищает, прежде всего, содержание, но не метаданные — кто, кому, когда писал сообщение
Для того, чтобы что-то блокировать по требованию РКН, особенно ничего не нужно делать. А для требований ОРИ надо взаимодействовать с силовиками, налаживать инфраструктуру, а это стоит денег. И это на грани возможного даже без учета геополитической ситуации
«Муж под арестом, хозяйство уничтожено. Сдаваться не собираюсь»
Его обвиняют в поджоге скотомогильника у села Новоключи
Это десятая часть стоимости моего хозяйства. Новых животных я покупать не буду. Зачем? Чтобы они потом опять пришли и всех убили?»
Как дальше жить буду, не знаю. У нас тут работы нет. Все работали в детском саду и в колхозе имени Ленина, который тоже был уничтожен в марте. У меня нет никакого четкого плана. У нас еще коллективный иск в суде, я жду его результатов
Пришли, начали границы моего участка мерять: искали, что я могла нарушить, чтобы еще мне предъявить. Хотели меня напугать
Как это вообще? Вы мою жизнь и здоровье, жизнь окружающих подвергаете опасности, заставляя меня все чистить. Ну они в итоге пришли и сами все убрали
Последнее заседание было у нас сразу после выборов. Следующее — перенесено на ноябрь
Я руки опускать не собираюсь... Ну, если они нарушили, но никто до сих пор не наказан. Как так
«Мама кричит, папа смеется». Как устроены жестокие шутки над близкими и где проходит граница между юмором и насилием
51-летняя Инна из Москвы в детстве и юности постоянно становилась объектом шуток отца — профессора одного из столичных вузов
Если он слышит про границу, признает ее и меняет поведение — отношения получают шанс перестроиться. Если он обесценивает: “Ты слишком чувствительный”, или “Я же просто пошутил” — то проблема уже не в конкретной шутке. Проблема в том, что ваша граница для него не имеет достаточной ценности
Бежали мы очень быстро — так что, на поезд мы чудом успели. Я была маленькая, мне от этого ни холодно, ни жарко, а вот мама выбесилась страшно — у нее в Туле была запланирована встреча. А отец такой радостный: “Ну, что ты так психуешь? Нормально же получилось, хорошая шутка!”
И тогда человек действительно может не понимать, почему партнеру больно. Он на своем привычном языке, возможно, пытается сказать: “Ты свой, я могу с тобой расслабиться”. Но здесь важно помнить: намерение и воздействие — не одно и то же. Можно не хотеть причинить боль и все равно ее причинять
Мой первый муж постоянно мне подножки делал («шутя»). Я падала на улице и со ступенек, колени были сбиты в мясо, ногти на пальцах ног были обломаны до кутикул, по всему телу были синяки, одежда была постоянно грязная
Мама поворачивается и хватает ее прямо за край, дергается и кричит, а он начинает смеяться
Но и у объекта шутки может быть своя функция. Иногда человек привык занимать позицию жертвы и получать через нее определенные психологические выгоды: сочувствие, заботу, чувство собственной незаменимости, возможность вызывать вину или переложить ответственность. Тогда даже неприятная роль может оставаться знакомой и психологически выгодной
Но со своей семьей он мог вести себя как угодно — он надевал лица любые, какие хочет
Тогда мама плакала. А я всегда осознавала жестокость его поступков, потому что они были однозначными
Он мог сказать что-то очень обидное при гостях: что я нелепая, что не могу войти в дверь, потому что у меня “сбит прицел” и так далее. От этой неловкости я избавилась только через 10 лет после переезда из родительского дома долгой, тяжелой, изнурительной работой над собой, саморефлексией и танцами
Унижение дает ощущение власти, а “шутка” дает алиби и снимает ответственность: “Я же не всерьез”. Близкие знают уязвимые места лучше всех, поэтому точнее бьют