Б

Берег

август 2026

Bereg — «Даже я себя чувствовал очень старым в этой толпе»

После суда мозг уже полностью переключился от избирательной кампании на правозащиту

Bereg — «Если бы я не напился вчера, не знаю, как бы перенес решение суда»

Bereg — «Я стоял около этого дома со слезами на глазах»

В тот день в городе погибли 13 человек, 78 были ранены

Руслан, 53-летний юрист
Я стоял около этого дома со слезами на глазах. Мне стыдно в этом признаться. Я взрослый мужчина, много всякого видел, но здесь не сдержался
Рустам Минниханов, глава Татарстана
Просто мы не выполнили те нормы, которые по регламенту должны выполняться. Эти люди должны были быть в укрытиях, а они не в укрытиях
На юбилей города хотят потратить 60–80 миллионов [рублей], так написали. Кому нужен этот кураж, когда такое творится. Лучше бы эти деньги пустили на защиту города
Они пока не до конца понимают опасность
Бывало, что не могли поесть [во время командировки], потому что многие кафе из-за угрозы БПЛА закрывались... Но народ там [в Нижнекамске] спокойный, заметной паники среди жителей нет
Обычно это происходит около четырех утра
Но мы с мужем рассматриваем вариант переезда в сельское поселение, где у нас есть участок земли. Пока не хватает средств на полноценное строительство дома, [поэтому не можем сразу уехать]
Все праздники надо отменить! Деньги то лучше потратить на усиление защиты города! Какие могут быть веселья во время гибели мирных невинных людей
Людям это [арт-проекты] нужно, чтобы как-то справляться
Тревога нарастала, мне пришлось обратиться к врачу. Страшно за детей, хочется уехать из города. Страх постепенно накапливается, потому что прилеты стали чаще и разрушительнее

Bereg — Из-за войны многие россияне стали одинокими. Одни боятся лишний раз контактировать с окружающими, другие — потеряли интерес к общественной жизни

Евгений Евтушенко, советский и российский поэт
Не надо пытаться быть хорошим для всех и каждого. Есть люди, что этим пользуются в своих целях
Юлия Галямина, политик
Это не значит, что там будут только люди с антивоенными взглядами
Мне надели пластиковую стяжку на руки и бросили в машину так, словно я мешок с картошкой. Следом эти мужчины сели в машину и поставили на меня ноги. Они ничего не объясняли. Я думала, что это бандиты и меня везут убивать
Юлия, 60-летняя жительница Москвы
Что-то с этим делать я не планирую. В советское время было то же самое, так что для людей моего возраста это не что-то удивительное. У меня есть несколько человек, с которыми я на одной волне. Я умею общаться выборочно
В разговорах с Колей я поддерживала его темы просто потому, что не могла по-другому, даже когда мне не хотелось об этом говорить... Чрезмерную ведо́мость и желание потакать другим нужно было либо контролировать, либо искоренять вовсе
Вероника Данилова, социолог
В публичном дискурсе не представлена та точка зрения, к которой они [противники войны] могут тяготеть, и они отчаянно ищут места, где можно почувствовать себя среди своих и расслабиться хоть немножко
Петр, активист
Я все еще верю, что этот пиздец закончится, а прекрасная Россия будущего неизбежно наступит... Есть осторожность в действиях и словах, страха нет. Я бы даже сказал, что боюсь самого страха — так как он сковывает любые продуктивные действия
Вероника Данилова, социолог
В некоторых... Эта стратегия исходит из предпосылки, что у нас один воздух, одна планета
Юлия Галямина, политик
Снаружи жизнь в России кажется каким-то черным адом. На самом деле здесь очень много жизни... Кто-то менее оптимистичный вам скажет, что все ужасно. Потому что правда: много ужасного. Бензина нет, интернета, все достало. Но с другой стороны — люди объединяются, общаются, делают совместные дела
Вероника Данилова, социолог
Люди в целом стараются не высказывать свою позицию, как-то ее размазывать. Казалось бы, такие [провоенные] взгляды представлены абсолютно везде. Но люди переживают и чувствуют себя маргиналами

Bereg — «А есть же эйфория, чувствуете, да?»

Собравшиеся у здания Верховного суда встречают председателя партии «Яблоко» Николая Рыбакова практически как рок-звезду: ему кричат и аплодируют, многие пытаются пожать руку или хотя бы просто прикоснуться к политику

Мне было 10 лет, когда Путин уже почти 20 находился у власти, и я уже тогда понял, что это ненормально. В других странах [лидеры] каждые четыре года меняются... Тогда я начал агитировать своих единоросских родственников голосовать [за кого-то другого]
Увидела в телеграме, что у суда зумерский протест — и решила дуть сюда
Николай Рыбаков, политик
Пять минут — и будет то, чего вы хотели
Ну, ничего — будем встречать
Если начнется… суета, из этой толпы же не выберешься
А то мне это… от семьи плохо будет
Суть в том, чтобы сами люди знали, что проголосовали [по совести]
Николай Рыбаков, политик
Истец перепутал зал Верховного суда и политическое ток-шоу... В суд принесли доказательства, которых не существует, которые [только] выдают за доказательства: фактически это личные выдумки или выдернутые из контекста цитаты, а подчас — просто абсурдные мысли

Bereg оказались нежелательным элементом в новом российском обществе»

Антон Антонов-Овсеенко, историк
Это нас поддерживало — знать, что все-таки есть те, кто не боятся пожать нам руку... Потому что мы оказались вытеснены в какое-то маргинальное пространство
Антон Антонов-Овсеенко, историк
Все нас поздравляли и хвалили. Тогда мы [еще] не чувствовали никакого осуждения за то, что мы сделали что-то не так
Антон Антонов-Овсеенко, историк
Они нам позвонили и говорят: «Это что там такое происходит? Это вообще наша прерогатива — музеи закрывать из-за пожарной безопасности. У вас же все в порядке было»
Антон Антонов-Овсеенко, историк
Все хотели сохранить музей, поэтому мы ничего не сливали [журналистам] и не комментировали... Вели себя добросовестно по отношению к департаменту культуры
Борис, другой бывший работник
Я понял, что уже год живу в неопределенности и все становится только хуже — в музее появляются люди непонятного вида, которые не здороваются с тобой, а сразу идут что-то измерять в экспозиции. Меня это уничтожало, я больше не мог этого выдерживать. Я решил лучше запомнить музей таким, каким я его любил, а не видеть его разрушение
Антон Антонов-Овсеенко, историк
Было ощущение, что происходит сюр… Насколько я понимаю, у Калашниковой не было своей команды. Вероятно, ей сказали, что у музея уже есть коллектив и ей там помогут
Антон Антонов-Овсеенко, историк
Ничего опасного или некорректного там не было. Все было посвящено исключительно теме репрессий и жизни в Советском Союзе
Антон Антонов-Овсеенко, историк
У нас был утвержденный [Трапковой] план работы. Мы приходили в 10 утра и выходили в семь вечера
То, что сейчас происходит на полях сражений и не только — прослеживается явная параллель [с прошлым]. И те факты, которые имеют место, говорят именно о том, что геноцид до конца мы не победили
Мы попали в какое-то замороженное небытие. Это был травматичный опыт для всей команды. Мы поддерживали друг друга как могли, но это разъедало изнутри. Мы не могли строить никаких планов, нам не давали конкретики, было сложно планировать свою жизнь

Bereg — «Я искала любые методы, чтобы попасть на выборы и продвигать свою позицию за мир»

При этом помимо Госдумы кандидаты «Яблока» баллотируются и в региональные парламенты

Bereg — «А куда нам уезжать? Это наша родина. Только в море топиться»

Мы виноваты что ли, что у вас бензин подорожал? Эти деньги [на проезд] надо заработать, а всех увольняют. Света нет, работы нет. Водитель не виноват. Я не виноват. Ты не виновата. Вот там вот виноваты [показывает куда-то в сторону]
Здорово вы это придумали, тоже заряжу
Сказал: не смогу, когда ты здесь одна, в этих условиях. Надеюсь, война для него закончилась
Тут военная часть очень близко. Военные выходят и начинают людей с пляжа выгонять... Тут укрытия есть за чебуречной, но они такие себе — все замусоренные. Постепенно привыкаешь, к сожалению, к этому всему. А сейчас еще выключения света добавились. Продуктов все меньше
У нас многие знакомые поуезжали отсюда, другие собираются. А я думаю, где я там нужна
Сначала говорят, что бензина не будет, люди расходятся, а его начинают давать. В итоге получают бензин не те, кто стоял в очереди, а те, кто случайно оказался на заправке в этот момент
А куда нам уезжать? Это наша
Я уже наворовал, теперь пора наворованное защищать